Белый снег России

Белый снег России

* * *

Откуковало лето жаркое,
Отбарабанили дожди,
Прошел сентябрь по полю жатвою
И сжался жалобно в груди.
Пожухли краски поздней осени,
Застыло зарево зари.
И только там, на дальнем озере
Костры не гасят рыбари.

Я не умею ждать и мучиться -
Авось, когда-то повезёт.
Махну рукой, куда получится
Сорвусь, уеду - вот и всё.
Не стану ставни заколачивать -
Мне это, право, ни к чему:
Быть может, кто-нибудь удачливый
В моём поселится дому.

Пусть приведет его распутица, -
Лишь бы дорогу он нашёл.
Пусть у него всё образуется,
Пусть ему будет хорошо.
Из печки искорка не выстрелит,
Зима не вломится в окно.
А кто, когда дом этот выстроил -
Не всё ли, в сущности, равно?..

Ноябрь 1999 г.


РЕКВИЕМ СЕРЕБРЯНОМУ ВЕКУ

Колба времени треснула. Каплет
Ртуть на кафель полсотни лет кряду.
За кулисами мечется Гамлет,
Хриплым голосом требует яду.

Монолог - и обрыв с полуслова,
Выгребная зловещая яма -
Беспокойный приют Гумилёва,
Безымянный приют Мандельштама...

Ни креста, ни погоста, ни свечки.
Любо видеть свинцовому веку,
Как текут наши Чёрные речки
И сливаются в Чёрную реку:

Декорации, книги, картины...
И нахмурив белёсые брови,
Пражский Рыцарь с чертами Марины
По убогой Елабуге бродит,

Что-то ищет, а что - непонятно:
То ли тени вокруг, то ли люди.
В колбе треснувшей время иссякло.
Лишь на кафеле - капельки ртути.

Декабрь 1995 г.

БЕЛЫЙ СНЕГ РОССИИ

Белый снег России над полями кружит,
Заметает вьюга серые кресты.
Знать, лихое время – да по наши души:
Крепко зубы сжаты, а глаза пусты.

И молчат пророки, и кричат невежды,
Что погибла вера, все сошли с ума.
А Россию снова в белые одежды
Наряжает тихо русская зима.

Белый снег России… Ни царя, ни Бога…
Кто погиб в Ростове, кто прорвался в Крым…
Как в цыганской песне, дальняя дорога
Выпала нам, грешным, по местам святым.

Белый снег России падает на плечи,
Звёздочки – снежинки - на погон в просвет.
Небо восковые зажигает свечи,
Да кроваво-красный гасит их рассвет.

Пулемётной лентой давится станковый,
Телеграфной лентой вьётся крестный путь.
И врагу на счастье ветер гнёт подковы,
И нательный крестик обжигает грудь.

Пропитался красным белый снег России.
Не по комиссарской воле ли беда?
Все мы вдоволь кровью землю оросили…
Что взойдет весною в поле? – лебеда…

Белый снег России на еловых ветках,
И межой по сердцу – край кромешной тьмы.
Эх, лихое время – русская рулетка!
На войне гражданской все побеждены.

Январь 2005 г.

СТАРЕЦ ФЁДОР КУЗЬМИЧ

Старец Фёдор Кузьмич, помолись в тесной келье за нас!
Мы любую дорогу привыкли делить на двоих.
Поднимая совковой лопатой слежавшийся наст,
Мы в уральских болотах отрыли потомков твоих.

Старец Фёдор Кузьмич – белый посох, сибирская глушь,
Где метели отмолят грехи да метлой подметут,
Где иконы глядят по весне из оттаявших луж,
Где узнают в лицо – не поверят, крестясь, отойдут.

Над седым Таганрогом гудит поминальный набат,
По Московскому тракту уходит кандальников строй.
А у старца в избе на окошке – морозный оклад.
Он глядит сквозь стекло, - и прохожие шепчут: «Святой!»

На Руси за убитого двух неубитых дают.
На полтинах – орлы, а внутри у них кровь-самогон.
Им казна – не указ, а кабак – предпоследний приют.
Самовар на крыльце раздувает казак сапогом.

Разогнули подкову – забили железный костыль.
Рвёт снега жаркой грудью косматый шатун-паровоз.
А под ним партизаны Лазо подрывают мосты, -
И весёлые искры летят из-под красных колёс.

Семь кусочков свинца в барабане – хороший букет!
Покупают свободу за золото чехи в ЧК.
А в иркутской ночи мимо стен монастырских к реке
Семь Харонов угрюмо ведут на расстрел Колчака.

Где ты, Фёдор Кузьмич? В прошлом веке укрылся в ските?
Или кто из архангелов выдал охранный мандат?
А быть может, в бараке на тридцать седьмой широте
Роешь землю под нарами, ищешь дорогу назад?

Нет! Всё та же лампадка мерцает в полуночный час
Перед ликом Святой Богородицы в красном углу.
Старец Фёдор Кузьмич, ты замолви словечко за нас
Перед русским царём, уходящим в таёжную мглу!

Ноябрь 2004 г.

РУССКИЙ СЕВЕР

Океан где-то там далеко подо мной,
Облака норовят самолёт задержать.
Но я рвусь к северам, словно птица – домой,
И чем ближе снега, тем теплее душа.

Над Россией лечу невидимкой в ночи,
А Россия во мгле, как пятьсот лет назад.
Где-то красный петух во всё горло кричит,
Где-то новый пророк открывает глаза.

Там блестят топоры иноземных стрельцов,
Там из Углича колокол тянут в Тобольск,
Там балтийским ветрам подставляет лицо
Великан – бомбардир с детства скроенных войск.

Не двуглавый орёл, так снопы в кумаче,
А всё та же трава меж костей Соловков.
Золотой эполет под плащом на плече
У безродного старца. Да кто ты таков?..

Русский север, укрой одеялом следы
Уходящих на юг за святою водой.
Русский север, оставь каплю мёртвой воды,
Чтобы горечь убить в океане живой.

Вот он, Лобный помост четвертованных строк,
Вот он, бунт Пугача и есенинский смех,
Вот Высоцкого крик и взведённый курок:
У стрелка без лица хватит меди на всех…

Целься, враг мой, в прицел без прищура гляди:
Это зеркало, - сколь ни стреляй, всё в себя.
Самолёт мой – Пегас, не сдавайся, лети
К северам, к северам, от натуги сипя!

Повернулась земля с боку на бок, - и край
Одеяла поднял с ног Ногаевский крест.
Магаданский маэстро, прошу, поиграй
На колючей струне золотых этих мест!

Январь 2005 г.

СЕВЕРНАЯ БЫЛЬ

Песня на «Маске Скорби» (Магадан)

Не то под блюз, не то под музыку Вивальди
Примчался ветер ко мне из Крыма.
Его душа – подбитый голубь на асфальте –
Вчера крылата, теперь бескрыла.
А от души бескрылой просто нету проку,
Вот и принёс он её в надежде,
Что хмурый северный наш край её утешит
И даст ей крылья, и слава Богу.

Северная быль, сказка о земле,
Где ещё никто не бывал из нас,
Где в тумане плыть душам кораблей,
В море навсегда скрывшихся из глаз.

На северах из поколенья в поколенье
Передаются ключи от рая.
Здесь миллионы душ нашли успокоенье,
Земным этапом пройдя до края.
Навеки скованные вечной мерзлотою,
Сжимая камень, как пайку хлеба,
Тела безвинно убиенных, глядя в небо,
Под безымянной лежат плитою.

Ледяная даль, купол-горизонт,
Сполохов спираль, белые дымы.
Снегом занесён, видит южный сон
Золотой песок стылой Колымы.

Как понимаю я тебя, бродяга-ветер!
Здесь Время – лекарь, а срок – учитель.
Отсюда всё, что происходит на планете,
Сто крат виднее, уж вы учтите.
День дольше века, что бы там ни говорили,
А жизнь короче тропы к бараку…
Перо ломается, скрипит и рвёт бумагу
Под парусами «Святой Марии».

Что же нам ещё Север нагадал?
Взял наш самолёт курс на материк.
Помни и прощай, город Магадан!
Осенён крестом твой скорбящий лик.

Май 2003 г.

ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ГАЛИЧА

Все мы - люди дороги,
Все мы - певчие птицы,
Позабытые строки
С пожелтевшей страницы.
Нам сжигает ресницы
“Ca ira” санкюлота.
Все мы - пешие птицы
В ожиданье полёта.

Не поклонники ятей,
Не пажи междометий,
Верим в силу объятий
И в бессилье столетий.
Но ветра раздувают
Быль, не ставшую сказкой...
Облака остывают
В мерзлоте магаданской.

Пусть же счётом особым
Век считает за дичь нас.
Мы идем автостопом
В нашу птичью античность,
Чтобы вспомнилось снова
Нам родное наречье.

Мы - паломники Слова,
Мы - паломники в Слово
Из страны Междуречье.

Август 1997 г.

ЯБЛОЧНЫЙ СПАС

Памяти Веры Матвеевой

Пьяный скрипач скрипку разбил о стену,
Плачет в углу, плечи по-детски съёжив.
А за окном ночь постепенно тает.
Пахнет асфальт росной травой утра.

Кажется, всё это давно было
С кем-то другим, но коротка память.
Прожита жизнь и со стекла стёрта,
Словно смешной гномик из старой сказки.

А за окном стали деревья старше.
Всё как всегда. Только чуть-чуть больнее
Видеть глаза тех, кто уходит следом,
Тех, кто еще любит глядеть на звёзды.

Солнечный луч тянется тонкой нитью.
Жалко, но нет сказке ни капли веры,
Что по земле скоро пройдет август,
Что принесет много красивых яблок

Яблочный Спас - грустный, как смех Грина.
Поезд ушёл, рельсы дрожат мелко.
На небе свет птичьим сошелся клином.
Что-то на юг птицы летят рано...

Белый платок руки держать устали,
Лопнула нить, музыки нет больше...
Пьяный скрипач плачет среди осколков.
Вторит ему голос разбитой скрипки.

Май 1995 г.


ПОСВЯЩЕНИЕ ПОЭТУ

Постная постыла уха.
Повар – записной кавалер –
Плоско философствовать стал,
Специями пренебрегать.
А образ – это мясо стиха,
Жилы – рифмы, кости – размер.
Рецептура крайне проста -
Чаще надо в жизнь выбегать!

Дался тебе этот диван!
Будет, належишься ещё!
Не смотри на мир свысока
Сквозь иллюминатор своей
Третьей кандидатской, братан,
И сдавай лишь Богу зачёт.
От стыда краснеет строка…
Что теперь поделаешь с ней?

Вот лежит он – готов,
словно студень на блюде, -
Твой тираж. А душа - словно на эшафоте.
Не читают стихов
современные люди,
Смотрят комиксы взрослые дяди и тёти…

Время Пушкина вышло,
и Бродский скончался…
Слава Богу, пока держит зал Евтушенко.
Прозы серая мышка
грызёт тебя часто,
Спеть без публики редко выходит душевно.

Вот ползёт сквозь «пробку» трамвай,
Делят корку два воробья,
На заборе – тот же набор
Трёх доступных разуму букв.
А попробуй вслух прочитай -
Скажут, что из хулиганья.
Так что не глазей на забор,
Сядь в кафе, открой ноутбук,

Пару новых строк запиши.
Нет гусиных перьев давно…
Даже авторучка уже -
Прошлый век, тебе говорят.
Пищей для ума и души
Многие считают овно.
Подпалили рай в шалаше,
Рукописи с треском горят.

Только ты никаких
гастролёров не слушай,
Похвалу и хулу пропускай без оглядки!
Если жжётся твой стих,
если рвёт чью-то душу
Твоя песня, то значит, ты в полном порядке.

Пой для Бога, вари ты
шаманское зелье
И живи голышом, раз родился в исподнем.
Суеты фавориты
уходят под землю,
Только Вечности слуги на небо восходят.

Декабрь 2005 г.

* * *

Увы, уже оригиналы
Бледнее копий, - врут страницы.
Уже друзья-провинциалы
Перебираются в столицы.
Двадцатый век - судья столицый
Заносит нас в свои анналы.

Церквей обитые пороги
Молящим не приносят ренты.
В своем отечестве пророки,
Как прежде, метят в диссиденты,
Как прежде, мутят воду Леты
И за собою тянут сроки.

Трагедия? - скорее драма,
Сплетенье линий на ладони:
Огни ночного ресторана,
Тюльпан, засушенный в альбоме...
Когда-то в этом сером доме
Жила Поэзия. Как странно!.

Август 1996 г.

* * *

Как в старый дом, войди в свою печаль,
Где домовые на шестке гнездятся,
Где полустёрта Временем печать
Орнамента на чашке из фаянса.
Сядь у окошка, осторожный гость,
И наблюдай, как лёгкою рукою
Рябина новорожденную гроздь
Купает в кадке с дождевой водою.

Февраль 1997 г.


ПАРОМЩИК

Отшумело время свадеб и разводов.
И устав против течения грести,
Пожилой паромщик – ветеран ОСВОДа –
Не спешит нас, утопающих, спасти.
В глубине, как за кулисами театра,
Свет мелькнул, да только сразу же исчез:
Наблюдает Бог глазами Ихтиандра
Суету млекопитающих существ.

И снова иней на троллеях,
И от троллейбусов бьет током в эти дни.
А мы – на разных параллелях,
Пересекающихся на краю земли.
Мы свет насмешливого Бога
Каждый по-своему тихонечко несём,
И нам уже не нужно много:
Раз в два-три месяца увидеться – и всё.

А когда-то друг без друга не могли мы,
Всё казалось нам и проще, и острей.
Мы себя лепили из непрочной глины
И фигурки обжигали на костре.
А наутро эти маленькие люди
Рассыпались, разбегались кто куда.
И с таких вот незначительных прелюдий
Начиналась настоящая беда…

И голос в трубке телефона
Внезапно рвался, как скрипичная струна,
И так до одури знакомо
Гудками вторила ночная тишина.
И скорый поезд на край света
Летел, и в путь его спешил сопровождать
Не знак вопроса – знак ответа
В конце короткого письма: "Я буду ждать!"

Разменяли времена мы, как квартиры,
Но на той же кухне пьем зелёный чай.
Усмехаются с подсвечника Сатиры,
Оплавляется бессонница-свеча.
Время Века – неприкаянная осень,
Истекает ночь, бездонная на вид,
И как будто бы река паром относит,
И паромщик папироскою дымит…

Апрель 1999 г.

* * *

Рождественский сумрак в каминной золе,
Свеча сиротливо ссутулена.
Две книги живут у меня на столе -
Ахматова и Ахмадулина.

Со звоном кандальным на тонких руках
Браслеты. Затем ли вы грезили
Крылами - двумя междометьями “ах”,
Два ангела русской поэзии?..

Декабрь 1996 г.

РОЗА ВЕТРОВ

Не суди, не ряди в свой обряд мой языческий ветер,
Не скули над душой, сделай милость, бездарный пророк.
У небесного снайпера я так давно на примете,
Что при случае он не замедлит нажать на курок.

Я исчезну, как все те, кто метко отмечены свыше,
На границе времён облетевшею розой ветров.
В этом мире никто наших песен, конечно, не слышит:
Кто-то здорово болен, а кто-то уж больно здоров.

Строгий снайпер откроет обратную сторону света, -
И охотничий сокол вернётся к нему на плечо.
Моя кровь есть во всём, что когда-либо мной было спето,
И не стоит искать в этих песнях чего-то ещё.

А меня изнутри разрывает безвыходность песен
Раскалённою медью расколотых колоколов.
В тесноте – не в обиде, но мир до обидного тесен.
Магнетизмом Земли размагничена Магия Слов…

Декабрь 1995.


* * *

По семи кругам любви - семь нечётных лет.
Не дури, дурман-трава, не клони ко сну!
Крошит нищенка-луна с неба чёрный хлеб,
А мы крошево клюём да всё ждём Весну.

Бес не выдаст, Бог подаст, ветер вынесет.
Изменили зеркала наши облики:
То ли птицы мы теперь, - крылья в иле все,
То ли рыбы, - плавники вязнут в облаке...

Третью ночь горят костры на реке Москве,
Кони ржут, бряцает сталь, - будет, ясно, бой.
Коли выпадет беда, обернись на свет, -
Если дрогнет огонёк, значит, я с тобой.

Так усни, дурман-трава, на моей груди,
Улыбнись, когда блеснёт, как звезда, блесна.
На семь бед ответа нет, как тут ни крути.
Из семи кругов один всё равно - Весна.

Декабрь 1996 г.

ТЕАТР

Бледный грим и маски – долой,
Седина – за выслугу лет.
И заряжен новой стрелой
Шестиструнный мой арбалет,
И мишень почти не видна,
Что твою украсила грудь.
Мы с тобою вместе до дна
Выпьем этот вечер – и в путь.

Мокрый от дождя тротуар
К ночи станет скользким, как лёд.
Бербеджа бродячий театр
Снова представленье даёт.
Глобус над его шапито –
Как над старой крепостью флаг.
Всё, что было раньше «не то»,
Скоро снова станет «не так».

А пока у всех на виду
На поклон выходит Шекспир.
Хочешь, я тебя проведу
В этот незатейливый мир?
По скрипучей лестнице вверх –
Где всегда царит карнавал.
Там с тобой разделят успех
И утешат, если – провал.

Реплику забудет суфлёр,
Занавес крыла распахнёт,
Сядет возле рампы актёр
И тихонько что-то споёт.
Капля пота или слеза –
Ей оплачен гамбургский счёт.
До свиданья, зрительный зал!
Завтра приходите ещё!

Декабрь 2002 г.


Объявление
сборник стихов, текстов песен популярных российских, украинских и зарубежных исполнителей
Яндекс цитирования