* * * Глинтвейн...

* * * Глинтвейн...


* * *


Глинтвейн и дымящийся пунш.
Бордель. Распродажа. Столица.
Вам – Зальцбург, стареющий муж.
Мне – Прага, чумная девица.


Мы видели горы и снег,
мы видели плиты и шпили.
Мы воду просили у рек
и жадно, до одури, пили.


Не спали в разверстой ночи
рябых европейских идиллий
и с картой при свете свечи
по мерзлой брусчатке ходили.


А Моцарт – над всей глухотой –
сводил расстоянья в сонаты
в тональности сыгранной той
последней щемящей расплаты.


Багеты. Кудрявая прядь.
Январь. Черепичные крыши.
Вы знали, что им – не понять.
Я знала, что Вам – не услышать.


Был первый месяц осени и первый день дождя,
которому идти до новогодних тостов.
Нам нужно было встретиться немного погодя.
Но все загадки короля разгадывались просто.


В кармане мокрые ключи и пачка сигарет.
И мы попали в точку "А" в заглавии Арбата.
На безнадежные стихи отчаянный запрет.
Был час полуденных забот, преддверие шаббата.


Беседа отвлеченная напоминала храп.
А кошка, что чернее тайны преступлений,
бросала страсть и тишину подушечками лап
то в руки влажные твои, то на мои колени.


Она-то понимала: в воду кинули – плыви.
Ее звериное чутье не выносило фальши.
Был первый месяц осени, и первый день любви,
и безнадежные стихи о том, что будет дальше.



Объявление
сборник стихов, текстов песен популярных российских, украинских и зарубежных исполнителей
Яндекс цитирования